Дороти Сейерс - Срочно нужен гробовщик [Сборник]

Прошло почти четверть часа после отправления поезда, а лорд Питер все не шел. Но вот наконец двери купе раздвинулись, и в проеме показалась его голова. Он мило улыбнулся и заговорил:

— Одна рыжеволосая женщина в малиновой шляпе; три брюнетки в черных шляпах; несколько женщин неопределенной масти в шляпках мышиного цвета, натянутых к тому же на самые уши; всяческие седые старушки — шляпки самые разные; шестнадцать простоволосых вертушек — их шляпки покоятся на багажндо полках, ни одной малиновой; две девушки, по-видимому невесты, — в голубых шляпках; бесчисленное множество блондинок — в шляпах всех цветов радуги; одна пепельно-русая женщина, одетая как кормилица, — короче, той, что мы ищем, в поезде нет. Хотя, чтобы увериться в этом окончательно, по-моему, надо бы пройтись по вагонам еще разок. В одном купе сидит брюнеточка, относительно которой мне нечего сказать: шляпка где-то у нее за спиной, я ее не видел. Если миссис Кроппер не возражает, мы могли бы вместе прогуляться по коридору и бросить на эту женщину беглый взгляд.

Миссис Кроппер удивилась, но возражать не стала.

— Ну и хорошо. Я позже все объясню. Это в пятом от нас вагоне. Да, миссис Кроппер, вдруг вы ее узнаете, не хотелось бы, чтобы она знала об этом. Идите за мной и поглядывайте на пассажиров, да на всякий случай поднимите-ка воротник. Когда мы окажемся на месте, я вас заслоню, хорошо?

Маневр был проделан успешно. У купе, где сидела подозрительная особа, лорд Питер закурил, и миссис Кроппер вытянула из-за его приподнятой руки. Результат, однако, был отрицательный. Она никогда прежде эту женщину не встречала. Дальнейшая прогулка по поезду также оказалась бесплодной.

— Ну что ж, значит, ее найдет Бантер, — невозмутимо сказал Уимзи, когда они вернулись на свои места. — Как только вы ее описали, я тут же пустил его по следу. Ну, миссис Кроппер, а теперь к делу. Прежде всего мне хотелось бы услышать, что вы можете нам сказать по поводу смерти вашей сестры. Любые ваши предположения, догадки и прочее. Прискорбно, что приходится вас расстраивать, но, похоже, дело это не такое простое, как кажется.

— Ваша светлость, знаете, что я вам скажу? Берта была честная девушка, я головой за нее отвечаю. Ничего такого она бы себе никогда не позволила, и ее жених тоже руки не распускал. Я знаю, люди Бог знает что говорят, и ничего удивительного: может, будь на месте Берты другая девушка, так все и было бы. Но, поверьте, Берта не стала бы вертеть хвостом. Почитайте последнее письмо, которое она мне написала. Сразу видно, пишет порядочная девушка, которая любит жениха и радуется, что скоро выйдет замуж. Если девушка пишет такие письма, уж она гулять не станет, я так считаю, сэр. Не могу успокоиться, как подумаю, что на нее возвели напраслину.

Лорд Питер взял письмо, просмотрел и почтительно протянул его мистеру Мерблзу.

— Миссис Кроппер, мы ничего плохого не думали про вашу сестру, хотя, конечно, рады услышать ваше мнение. Послушайте, а могло так случиться, что какая-то женщина, как бы это сказать, подольстилась к ней, наговорила с три короба, ну, в общем, сами знаете, а потом сделала что-то такое, что очень не понравилось вашей сестре? Может, Берта была излишне доверчива и неосторожна и могла попасться на удочку ловкой мошеннице?

И он вкратце изложил версию Паркера относительно миссис Форрест и ужина на ее квартире.

— Знаете, милорд, я не могла бы назвать Берту слишком сообразительной, и, уж конечно, ей было далеко до меня. Она верила всему, что бы ей ни сказали. И людям верила. Знаете, она больше похожа на отца. Говорят, я вся в мать, я никому не верю, пока не познакомлюсь поближе. И Берту научила не доверять чужим, которые заговаривают с человеком на улице, будь то мужчина или женщина, и с незнакомыми людьми она была осторожна.

— Ну хорошо, — сказал лорд Питер, — но, допустим, она знала ее довольно давно — скажем, по ресторану, всегда считала хорошей леди и не боялась пойти к ней на квартиру. А может, эта леди предложила ей работу у нее в доме на очень приличных условиях? Кто знает?

— Нет, милорд. Доведись Берте поговорить с ней подольше, она бы обязательно мне все описала. Вы даже не представляете, сколько всего она мне понаписала о посетителях ресторана. И насчет службы у хозяйки я тоже очень сомневаюсь. Работой на людей мы были сыты по самое горло, после Лихемптона нас на такую службу калачом не заманишь.

— Понятно. Кстати, вы мне напомнили кое о чем. Нам хотелось бы задать еще пару вопросов из совсем другой области. Еще до того, как случилось это грустное событие, мы собирались расспросить вас и вашу сестру. Вы с ней работали горничными в доме той самой мисс Уиттейкер, которую недавно вспоминали. Будьте любезны, расскажите поподробнее, почему вы ушли оттуда? Место было хорошее, так ведь?

— Да, милорд, по сравнению с другими местами, хорошее, хотя, конечно, на службе у людей девушке не видать такой свободы, как в ресторане. И еще старая леди болела, пришлось за ней поухаживать. Не то, чтоб мы были против, она была хорошая, добрая леди, да и щедрая.

— Но когда она совсем разболелась, управление домом полностью перешло к мисс Уиттейкер?

— Да, милорд. Но все равно, там на работе не переломишься, другие девушки нам даже завидовали. Только на мисс Уиттейкер иногда находило.

— Особенно, когда дело касалось фарфора?

— Ой, вам уже рассказали?

— Знаешь, лапушка, я им все рассказала, — вставила миссис Гулливер, — и про то, как вам пришлось бросить работу в Лихемптоне, и как вы попали в Лондон.

— И знаете, что нас удивило? — вставил мистер Мерблз. — Что под пустяковым предлогом мисс Уиттейкер уволила таких расторопных и симпатичных горничных, да к тому же умеющих говорить красиво и грамотно.

— Вы совершенно правы, сэр. Берта, я вам уже рассказывала, какая она была доверчивая, так вот Берта почти поверила, что натворила что-то ужасное, и считала мисс Уиттейкер очень доброй. Как же, ведь она простила ей разбитую посуду, позаботилась о нас и посоветовала поехать в Лондон! Но я-то, я всегда думала, что у нее наверняка была какая-то задняя мысль. Так ведь, миссис Гулливер? Я ведь вам говорила это.

— Да, деточка, ты говорила про заднюю мысль, и я во всем с тобой согласилась.

— Может, в глубине души вы про себя связали ваше увольнение с каким-то событием, происшедшим в доме? — продолжил мистер Мерблз.

— Знаете, сэр, ведь я тогда так и подумала, — воодушевившись, ответила миссис Кроппер. — Я тогда сказала об этом Берте, но она, вся в отца, как будто не слышит, что говорят, я ей говорю: «Помяни мое слово, — говорю, — мисс Уиттейкер хочет от нас избавиться после той ссоры со своей тетей».

— О какой ссоре вы говорите? — спросил мистер Мерблз.

— Ну, понимаете, я не знаю, имею ли право рассказывать об этом, во-первых, дело это старое, а потом, мы обещали никому ни о чем не рассказывать.

— Ну что ж, — сказал мистер Мерблз, жестом останавливая лорда Питера, который с трудом удерживался, чтобы не взорваться, — я во всем полагаюсь на ваш суд. Но позвольте вам кое-что заметить, только пусть это останется между нами: ваши сведения могут очень и очень нам пригодиться, правда косвенным образом, — не буду утомлять вас рассказом, как именно. Мы расследуем цепь довольно странных событий, о которых нам стало известно. Так вот, очень может быть, что сведения, которые мы получим от вас, помогут, пусть тоже косвенным образом, прояснить обстоятельства гибели вашей сестры. В настоящий момент я не имею права рассказать вам больше того, что уже сказал.

— Ну хорошо, — ответила миссис Кроппер, — я, признаться, не вижу, какая может быть связь между ссорой мисс Уиттейкер со своей тетей и смертью Берты, но коль вы считаете, что связь есть, я вам выложу все как на духу — это любимая поговорка моего мужа. Ну и, в общем-то, я обещала не рассказывать ничего и никому в Лихемптоне, там могут неправильно истолковать мои слова, а посплетничать в Лихемптоне любят, придумают и что было, и чего не было.

— Мы ничего общего не имеем ни с этим городом, ни с его обитателями, — сказал лорд Уимзи, — и то, о чем вы расскажете, без крайней необходимости дальше нас не пойдет.

— Ну ладно, я выложу вам все как на духу. Однажды в сентябре, рано утром, мисс Уиттейкер приходит к нам с Бертой и говорит: «Девочки, я попрошу вас подежурить в коридоре у дверей комнаты мисс Досон, — говорит, — вы будете мне нужны. Когда я вас позову, вы войдете и засвидетельствуете подпись мисс Досон на одном документе. Для этого, — говорит, — нужны двое свидетелей. Вы должны, — говорит, — самолично увидеть, как она его подписывает, но я, — говорит, — не хочу ее понапрасну беспокоить и забивать комнату кучей народу, и потому я подам вам знак, и только тогда вы войдете в комнату, и прошу вас, пожалуйста, ведите себя тихо, не шумите, не разговаривайте, а как увидите, что она подписала документ, я принесу его к вам, и вы там, где я покажу, поставите свое имя. Это очень просто, — говорит, — ничего не надо делать, только поставьте свои подписи там, где стоит слово: «свидетели»». Берта всегда была очень застенчивая, побаивалась всяких документов и попыталась увильнуть. «А не может вместо меня подписать документ сестра Филлитер?» — спрашивает. Знаете, в доме тогда жила сиделка, сестра Филлитер, рыженькая такая, она была невестой доктора. Очень милая женщина и сильно нам нравилась. А мисс Уиттейкер и говорит: «Сестра ушла на прогулку», да еще так резко. «Вот я и хочу, чтобы вы с Эвелин были свидетельницами». Это она меня имела в виду. Ну, мы сказали, что готовы стать свидетелями, и мисс Уиттейкер пошла наверх к мисс Досон с кипой документов, а мы с Бертой пошли за ней и остановились на лестничной площадке за дверью, как она нам сказала.